![](http://media.theatre.ru/photo/76561_r.jpg) © Михаил Гутерман «МАЛЫШ и К. » Дядя Юлиус —
Иван Сигорских Фрекен Бок —
Элен Касьяник Карлсон —
Алексей Сидоров
| Честь нечисти.Трагифарс Сухово-Кобылина стал главной пьесой сезона.Время новостей В калягинском театре Et cetera пьесу «Смерть Тарелкина» поставил Оскарас Коршуновас; почти одновременно спектакль по «Смерти Тарелкина» на Малой сцене Театра имени Ермоловой выпустил Алексей Левинский. Ожидается, как я знаю, еще пара премьер. В театре, самом чутком из искусств, такое бывает часто: талантливые и непохожие друг на друга люди почему-то вдруг хватаются за одну и ту же пьесу. Московская публика должна помнить, как Петер Штайн и Роберт Стуруа синхронно ставили «Гамлета» (первый — с Евгением Мироновым; второй — с Константином Райкиным); как МХТ и Ленком выпускали «Последнюю жертву», и Марк Захаров отложил премьеру совершенно готового спектакля на начало следующего сезона. К подобным совпадениям не стоит относиться легкомысленно: если чуткие люди нащупали тему, она почти всегда оказывается важной.
Тему «Смерти Тарелкина» можно обозначить очень просто (пьеса трудна для режиссеров, но не сложна для читателей и публики): автор объявляет, что всем, кроме него, пришел полный этот самый, на букву «п» начинается, на букву «ц» кончается; сидите и готовьтесь, а я пошел умирать как-нибудь более прилично. Речь идет не об упадке и разрушении, а именно об этом, на букву «п». Распад морали приводит к распаду логики; далее начинается распад души — и тут Сухово-Кобылин берется за перо.
Левинский не первым догадался, что стилистически «Смерть Тарелкина» тяготеет к старому русскому раешнику (совершенно не принимая, однако, его добротной морали), что персонажи пьесы лишь отчасти являются людьми. Это, в основном куклы и пугала, настаивающие на своей человечности и оттого бездарные вдвойне. Заметим: бездарность не мешает им быть непобедимыми. Это нежить в самом вечном смысле слова. Жизненная беда, если верить Сухово-Кобылину, состоит не в том, что очередной «вуйдалак, упырь, мцырь» управляет околотком или страной; несчастье в том, что у нечисти есть своя честь — хозяйство будет передаваться только из одряхлевших когтистых лап в соответствующие лапы. Это ясно; заслуга Левинского в том, что он придумал цепочку превосходных сценических решений и сумел убедить актеров: сейчас вам придется очень многое делать неправильно, натура будет сопротивляться. Не беспокойтесь, доверьтесь: в итоге все получится так, как надо.
Как ни странно, почти все получилось. Левинский поставил, я думаю, свой лучший спектакль за последние десять-пятнадцать лет. Актерам Андрею Калашникову (Тарелкин), Сергею Власенко (Расплюев), Александру Ковалеву (Варравин), Валерию Зотову (дворник Пахомов), Лидии Шубиной (безымянная Жена дворника) — ну то есть всем-всем-всем (не целиком же переписывать программку!) — выпал счастливый билет: они поняли принцип игры, вошли во вкус работы и сделали вещь, которой можно гордиться. «Смерть Тарелкина» на Малой сцене Ермоловского театра — умный, ладный, изящный и для тех, кто понимает, довольно-таки страшный спектакль.
Начинается он с песни обшмыганного, но свое дело знающего квартета (гитара, аккордеон, бубен, маракасы): Граждане, послушайте меня. / Гоп со смыком — это буду я и т.д.: по ходу дела нам споют и «Бублички», и «Кирпичики» (Кажду ноченьку, ох, мы встречалися/ Где кирпич образует проход), и еще несколько песен того же отвратно-народного происхождения. Я отнюдь не стремлюсь в русофобы, но четко ощущаю разницу между настоящей народной песней и всякими «Кирпичиками» — точно так же, как разницу между песнями Высоцкого и той лапшой, которую вешает на слушателей «Радио Шансон». То, что поется в ермоловской «Смерти Тарелкина» — это песни разложившегося, сгнившего народа. Вполне понятно, почему Левинский нашпиговывает ими театральное действие, в котором с самого начала присутствует фальшивый, но натурально воняющий труп — гроб, который Тарелкин с придурковатой сообщницей Маврушей (Надежда Борисова) набивают тухлой рыбой. Вполне понятно, почему Левинский с художником Виктором Архиповым сооружают на сцене некое подобие кукольной ширмы (материалом служат обшарпанные серые скамейки). На авансцене персонажи Сухово-Кобылина выглядят почти что людьми, а как забегут за ширму, как высунутся из-за нее по пояс, сразу видно: какие тут, к черту, люди — сплошь полишинели проклятые! Речь идет о жизни, которая хуже смерти: ее и «жизнью»-то называть неприлично.
Данс макабр, а то еще что же: Левинский тщательно и блестяще выполняет авторские задания. В театре остается все меньше людей, чувствующих музыку детали; Левинский — мастер обертонов и лессировок. Бывало, дар переставал ему подчиняться; увлеченное коллекционирование странностей и подробностей мешало построить спектакль. В «Смерти Тарелкина» все выдумки чудесным образом пришлись к делу: и калоши с толстыми шерстяными носками (их носят все персонажи мужского пола), и малиновый, по-пионерски завязанный галстук полицейской стенографистки, и надпись Warravin над левым нагрудным карманом камуфляжной куртки генерала — почему-то кажется, что все так и надо, все в тему.
Едва ли не единственное, что Левинский придумал по-своему, — это роль Кандида Тарелкина. Я не уверен, что лицо и актерская манера Андрея Калашникова известны многим. Чтобы вообразить себе этого артиста в роли Тарелкина, нужно как-то соединить в уме черты Сергея Маковецкого с чертами молодого (времен «Адъютанта его превосходительства») Виктора Павлова. Получится невероятное, отвратительно-обаятельное, слегка рыхловатое и все время бликующее существо. Разумеется, мошенник, но - единственный относительно нормальный человек в мире бесноватых. Роль понята и сыграна замечательно; к сожалению, те времена, когда блестящая театральная работа сразу же после премьеры делала человека знаменитым, канули в Лету. Впрочем, о чем жалеть: все там будем. Александр Сколянский, 28.04.2005
- Не в своей палатке., Роман Должанский, Коммерсант, [30.04.2005]
- ТРЕБУЮТСЯ ДЕНЬГИ И СТУЛЬЯ, Новая газета № 31, [28.04.2005]
- Кабуки средней полосы, Олег Зинцов, Ведомости, [28.04.2005]
- Ждите развязки., Дина Годер, Русский Журнал, [28.04.2005]
- Честь нечисти., Александр Сколянский, Время новостей, [28.04.2005]
- «Смерть Тарелкина», эпизод II, Алла Верди, Yтро.ru, [25.04.2005]
- Дядя Ваня-сан, Марина Шимадина, Коммерсант, [23.04.2005]
- Неживой уголок, Олег Зинцов, «Ведомости», [19.04.2005]
- Смерть Тарелкина, Наталья Сажина, «Литературная Россия», [15.04.2005]
- Встать, суд идет, Итоги, [12.04.2005]
- Оборотни в калошах., Ирина Алпатова, «Культура», [7.04.2005]
- Смерть Тарелкина, Екатерина Рябова, «Афиша», [5.04.2005]
- ДВУМ СМЕРТЯМ БЫВАТЬ?, Геннадий Демин, «Страстной бульвар, 10», [04.2005]
- БИТЛЗ, ВИННИ ПУХ И ПОДНЕБЕСНАЯ, Наталья Сажина, Литературная Россия № 10, [11.03.2005]
- Урок дочкам, Григорий Заславский, Независимая газета, [11.11.2004]
- Постепенное упорядочивание хаоса, Екатерина Караванова, Мания Театра, [3.11.2004]
- В переводе с советского, Роман Должанский, Коммерсант, [24.06.2004]
- Песня XX века, Итоги, [1.06.2004]
- Небо в фужерах, Наталия Каминская, Культура, [27.05.2004]
- Вершинины на лестничной клетке, Дина Годер, Время новостей, [19.05.2004]
|